Браже Т. Г. Чтение взрослых как педагогическая проблема // Педагогика. – 2003. - № 3. – С. 3-10.
КУЛЬТУРА РАЗВЛЕКАТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
Войну с читателем выиграть нельзя.
В. Д. Стельмах
Браже Т. Г. Чтение взрослых как педагогическая проблема // Педагогика. – 2003. - № 3. – С. 3-10.
Право на свободное чтение, чтение для себя, "для души" бесспорно у взрослого.
Отрицание такого чтения в любом случае не только бессмысленно, но и неплодотворно. "Войну с читателем выиграть нельзя", — утверждает В.Д. Стельмах. Высокомерие и снобизм здесь недопустимы…
Нужно продумывать педагогически более целесообразные, тонкие формы расширения читательских потребностей, развития вкуса. Это должно вестись с той позиции, на которой стоит сам читатель, без того, чтобы выбивать почву из-под его ног. Необходимо не противопоставление "хороших" и "плохих" книг, а расширение круга чтения, размывание его однотипности, при котором "лучшее" само высветится на фоне "худшего", отделится от него.
Но чтобы хорошие книги дошли до читателей, нужно восстанавливать их пропаганду.
Может быть, стоит воспользоваться западным опытом библиотечных кружков даже с небольшим количеством участников. Такие кружки выполняют роль объединения людей на почве чтения. По данным нашего анкетирования, пока одним из наиболее популярных источников получения информации о том, что стоит читать, являются прежде всего советы друзей (более половины опрошенных), а уже потом рекомендации профессионалов и специальные передачи на телевидении и радио.
Другая линия этой педагогической стратегии — расшатывание стереотипов в пределах предпочтений читателей. "Лучшее" и "худшее" сопоставляются в пределах жанра… В ходе такого чтения определяются мастера жанра.
Ведущую роль в удовлетворении запросов взрослых читателей играет библиотекарь как посредник между миром книжной культуры и личностью читателя. Прежде он "руководил чтением", ныне говорится о полифонии его функций, и ведущими становятся информационная (поиск и руководство поиском информации пользователей библиотек), а также организационная (организация выставок, вечеров и пр.). Уход от роли "руководителя чтения" взрослого в пользу субъективных потребностей и возможностей читателя делает библиотекаря своего рода андрагогом*; функция помощника, а не наставника в образовании или самообразовании взрослых выступает у него на передний план.
В этом качестве он необходимо должен обладать профессионализмом в области чтения, широкой эрудицией, позволяющей ему быть готовым к работе на любом уровне начитанности, тактом, ролью ведущего, знанием вкусов читателя "изнутри". Библиотекари по сути своей профессии относятся к читательской элите. Однако лишь треть из них, по данным нашего анкетирования, готова причислить себя к этой категории. С одной стороны, это объясняется присущей любому культурному человеку скромностью, с другой — отражает реальную картину: в большинстве библиотекари, действительно, читают "как все".
Серьезная литература зачастую откладывается ими на будущее, но до ее вдумчивого прочтения дело так и не доходит. «... В качестве читателей они (библиотекари. — Т.Б.) сегодня в большей степени являются частными лицами: "частными" в смысле любителями-читателями, а не читателями, профессионально связанными с книгой»…
Профессионализм библиотекаря как человека, лично и личностно освоившего книжную культуру, — базовое условие его влияния на читателей. При его отсутствии или неполноте не работает вся система компонентов профессиональной компетентности специалистов данного профиля.
Библиотекарь как андрагог должен обладать рядом психологических умений во взаимодействии с читателем. Профессор Е.А.Езова на основе теории Э.Шострома характеризует психологические типы поведения библиотекарей как манипуляторов и актуализаторов. Библиотекарь-манипулятор относится к читателям как к предмету, держит с ними дистанцию, он авторитарен, хотя зачастую не авторитетен, и потому вызывает неприязнь к себе. Библиотекарь-актуализатор общается с читателем как с паритетным собеседником. Он выступает в роли андрагога, способен к развитию своего творческого потенциала, открыт новому, готов и может учиться, в том числе у своих читателей. У него естественно устанавливается высший, творческий стиль общения…
Влияние на сферу чтения взрослых, как профессионального, так и свободного, шире задач библиотекаря. Должна быть принята общегосударственная национальная программа поддержки роли книжной культуры с учетом современных реалий.
Мусвик В. Прочитать и забыть / Мусвик В., Фенько А. // Коммерсант. Власть. – 2002. - № 29. – С. 42-45.
Летом, в сезон отпусков и каникул, резко возрастает спрос на книги. Отпускникам предлагают три основных жанра: детектив, фэнтези* и женский роман. Каждый из них имеет в России своего читателя и свою специфику.
Детектив: интеллигентный следователь вместо сыщика-пьяницы
В советские времена детективная литература была одним из самых дефицитных жанров. В основном любителям детективов приходилось довольствоваться антикварными Конан Дойлом и Эдгаром По. Даже Агата Кристи была, с точки зрения советских идеологов, недостаточно безопасной, хотя и живописала «моральное разложение» английской аристократии. Но как только в стране стал складываться нормальный книжный рынок, детектив немедленно стал его лидером и остается им до сих пор. В серьезной русской литературе за 70 лет идеологических запретов накопилось столько, что хватило на несколько лет непрерывного издания, но детективные романы никто «в стол» не писал. Поэтому поначалу их пришлось срочно переводить, не особенно заботясь о качестве. Рынок заполнили однообразные эпопеи про частных сыщиков-пьяниц, задолжавших квартплату, скрывающихся от алиментов, которые между делом умудряются распутать пару убийств и спасти беззащитную дочь миллионера.
Большинству читателей довольно трудно полюбить такого асоциального героя. Тем более что, по данным соцопросов, детективы чаще всего читают относительно обеспеченные люди. Основная аудитория — это работающие и неплохо зарабатывающие женщины в возрасте от 35 до 44 лет с высшим образованием. А они предпочитают надежных, положительных и семейных героев, а не маргиналов с вредными привычками…
Неудивительно, что довольно быстро переводная детективная литература стала вытесняться отечественной. Любое преступление имеет четкий социокультурный контекст, который необходимо знать, чтобы понять сюжет…
В России уже появились несколько хорошо раскрученных «брэндов», лидеров рынка: Б. Акунин, Александра Маринина, Дарья Донцова. Причем появление как исторического, так и женского детектива можно считать закономерностью…
Фэнтези: майор ВДВ против дракона
Научно-фантастические романы советских времен, действие которых разворачивалось в будущем, состоящем из реализованных проектов ученых-шестидесятников, в 90-е годы вытеснил совершенно новый для отечественной литературы жанр — фэнтези. Нынешний фантастический мир населен драконами, гномами, эльфами и прочими представителями европейского фольклора. Вся эта пестрая фауна объединяется в коалиции, чтобы вести эпическую борьбу Добра со Злом. Возглавляет борьбу какой-нибудь герой из местных хоббитов или случайно попавших в этот мир персонажей мира реального.
У этого жанра свой специфический читатель: студенты, школьники и неженатые мужчины в возрасте от 24 до 35 лет — взрослые «по паспорту», но в душе оставшиеся детьми. Это могут быть сотрудники МВД, ФСБ, военные, работники торговли. Несмотря на свой неплохой доход, они, как правило, не слишком хорошо адаптированы к социальной реальности (особенно к реальным человеческим отношениям). Сказочный мир фэнтези привлекает их не только своей экзотичностью, но и простотой своих законов и правил поведения. В этот мир так приятно уйти от сложностей мира реального. Представительницы слабого пола тоже иногда читают фэнтези, но пик интереса к этому жанру приходится у них на возраст от 10 до 15 лет.
В литературе фэнтези лидером продаж недавно стал цикл романов об ученике-волшебнике Гарри Поттере, который создает английская писательница Джоан Кэтлин Роулинг. Однако это литература детская. Что же касается классиков фэнтези, то на первом месте пока остается основоположник жанра Джон Роналд Руэл Толкиен. При этом среди тех, кто с ними уже ознакомился и «вошел во вкус», популярностью пользуются преимущественно отечественные представители жанра: Александр Бушков, Сергей Лукьяненко, Ник Перумов. Их версии волшебного мира несколько отличаются от оригинальной.
Женский роман: рыжеволосая брюнетка и жгучий блондин
В Россию любовный роман попал всего десять лет назад и быстро пошел в гору: к 1997 году, согласно данным соцопросов, женским романом в отдельных возрастных группах увлекались до 70% читательниц. Женский роман — это истории о счастливой любви, которые выходят в мягких обложках бесконечными сериями с названиями вроде «Искушение», «Очарование», «Интрига».
Но не стоит думать, что читают такие книги исключительно усталые домохозяйки с двумя классами образования. По данным социологов, женский роман читают все социальные группы. Интересуется и сильный пол: в соцопросах стабильно встречаются 5-6% мужчин — любителей дамских книг. Особенно увлекаются им две группы: мужчины до 20 лет и после 55-60, то есть граждане неполовозрелые и прошедшие пик сексуальной активности. Любовный роман весьма популярен у мужчин-заключенных, а также у сотрудников органов госвласти. Но главной аудиторией все же остаются женщины. Причем в отличие от детектива, который предпочитают замужние, обеспеченные и уверенные в себе дамы из Москвы или Питера, любовный роман больше популярен у малообеспеченных жительниц провинции, разведенных женщин, вдов и пенсионерок.
Читательницы отнюдь не считают женский роман шедевром мысли или эстетического гения автора. В нем привлекают простота, незамысловатость, «нездешняя красота». Его читают, когда хочется «забыть об окружающем мире». При этом его «можно прочесть и выбросить», над ним «не надо думать». Любовный роман принципиально антифеминистичен, проповедует вполне традиционные ценности. Во всем мире это отличное психотерапевтическое средство в трудных личных ситуациях. Как говорят потребительницы дамских романов, «нам красоты, нежности хочется», а также бесконечной истории о Золушке.
В отличие от детектива и фэнтези среди женских романов у нас популярны исключительно переводные произведения. Отечественные истории любви занимают не больше 15-17% рынка женского романа, и среди них нет ни одного настоящего бестселлера. Половина читательниц признается, что никогда не откроет любовный роман с русской фамилией на обложке.
Хеппи-эндом здесь и не пахнет, законы жанра не соблюдаются. Наш автор рубит правду-матку об окружающей действительности. «У нас авторы привыкли, что писатель — инженер человеческих душ,— говорит главный редактор издательства АСТ Александр Науменко.— Каждый норовит написать не просто любовный роман, а „Анну Каренину". Получается ни Богу свечка, ни черту кочерга. Для „Анны Карениной" таланта не хватает, а нормальную сказку, которую можно было бы читать, написать не получается».
Но основная причина провала русского любовного романа все же социальная. Ему нужен положительный герой, которого пока нет. История успеха без чернухи у нас практически невозможна. Герой русского женского романа не может быть просто хорошим адвокатом или удачливым журналистом — его успех обязательно связан с криминалом. Поэтому сказки про счастливых Мэри и Джейн признаются, а про Маш и Кать — нет: чужая модель успеха, чужая красивая история оказывается привлекательной, в свою же пока просто не верят.
Юзефович Г. Литература по имущественному признаку: что читает средний класс // Знамя. – 2005. - № 9. – С. 193-198.
Наиболее распространённой точкой зрения сегодня является та, согласно которой молодой российский средний класс хочет читать книги, которые, во-первых, являются романами, во-вторых, «не грузят», обладают позитивным настроением, написаны более или менее нейтральным литературным языком, повествуют если не о самих «офисных интеллигентах»*, то по крайней мере содержат большое количество узнаваемых реалий, и, желательно, обладают при этом занимательным сюжетом. («Критерии Вдовина», Влад Вдовин - редактор «Огонька»).
Говорить о наличии сформировавшейся читательской аудитории, границы которой совпадали бы с границами социальной прослойки «молодого среднего класса» преждевременно. Убедительно выглядит гипотеза о тяготении этого слоя, сделавшего ставку на практичность, к литературе нон-фикшн*.
Молодые специалисты, сегодня формирующие прослойку офисной интеллигенции, являются первым поколением российского среднего класса. Их читательские предпочтения сформировались задолго до возникновения нынешней рыночной конъюнктуры. Вчерашний студент МИФИ, выросший на фантастике, трансформировавшись в руководителя отдела крупной компании, едва ли захочет в срочном порядке переориентироваться на Гришковца или Быкова.