Площадь Свободы. - 2013. - 15 февр. (N 28). - С. 4.

НА СУДЕ, В РАЮ ИЛИ В АДУ

Недавно «ПС» побывала на литературном вечере тольяттинского поэта Вадима Карлова, представившего свой сборник стихов «Форма соучастия». Это первая книга автора, которого многие в Тольятти знают больше как федерального судью Автозаводского района, кандидата юридических наук, преподавателя университета. Человек, тонко ощущающий этот мир и воплощающий его понимание в стихах, в миру нашел свое призвание в сфере, далекой от творчества, — в юриспруденции. Пожалуй, большинство слушателей суда и помыслить не могли, что человек, который вершит их судьбы, в свободное от этого время пишет стихи. И не только. Вадим Карлов — большой поклонник французской культуры, изучает французский язык, занимается литературным переводом многих зарубежных авторов, а также сам пишет стихи не только на русском языке, но и на французском.

— Артур Шопенгауэр, характеризуя профессию юриста, сказал, что никто другой не видит человека во всей его подлости так полно, как юрист. А я, как поэт, своим творчеством хотел бы вернуть этой профессии утраченное благородство.

На встрече в Литературной гостиной мы смогли не только окунуться в мир поэзии и мелодики французского языка, но и задать гостю вопросы, на которые тот с охотой ответил. Первый из них был о книге пейзажной и философской лирики, которую представил автор.

— Пишу я давно. Но однажды подумал — для кого я пишу? И решил, что нужно что-то делать, одинокий голос человека должен быть услышан, — рассказывает Вадим Карлов. — В этой книге я собрал свои стихи за один календарный год — 2009-2010. Скомпоновал их тематически с помощью опытных редакторов и издал. Надеюсь, что этот труд окажется небесполезным. Кстати, через месяц выйдет моя вторая книга.

К сожалению, распространение книги оказалось большой проблемой. Я пытался договариваться с книжными магазинами, но это не удается, так как они работают со своими поставщиками. Я распространяю книгу путем дарения, кто желает, тот и приобретает. Раздаю в библиотеки, отдаю в школы.

— Расскажите о том, как вы начали писать стихи? Какую роль в этом сыграли ваши родители?

— Мои отец и мать родом из города Чапаевска. В Тольятти они приехали на стройку химического комбината. Несомненно, в мое развитие они внесли неоценимый вклад, потому что именно они на ранних этапах моего детства приучили меня к чтению. И именно они способствовали развитию увлечений, которые впоследствии вылились в творчество. Стихи писать осознанно я начал приблизительно в четвертом классе. Тогда мне захотелось, из тщеславия наверное, составить конкуренцию ни много ни мало Лермонтову, стихам «Смерть поэта». Я создал собственное произведение и показал его своим родственникам. Не все поверили, что это написал я, и после этого я длительное время не писал стихов. Но в подростковом возрасте, ближе к 16 годам, я испытал неукротимую потребность в этом творчестве. Со временем она затухала, потом возникала опять. А последние семь лет я пишу практически каждый день. Это является моей насущной потребностью, я обязательно должен высказываться в стихах.

— Ваши дети разделяют ваши увлечения?

— Моему сыну сейчас 15 лет, он учится в школе. У него самостоятельные взгляды на жизнь, не совпадающие с моими. Я стараюсь вносить свою лепту толерантности в его взгляды, поскольку ему присущ определенный максимализм. Надеюсь, что-то полезное он почерпнет и от меня. Во всяком случае, в его любви к литературе, искусству, думаю, в том числе и моя заслуга.

— Накладывает ли ваша профессия какой-то отпечаток на ваше творчество? Помогает? Или, наоборот, вы пишете вопреки тому, что делаете в своей профессиональной сфере?

— Не вопреки. Профессия юриста оттачивает мысль. Эта мысль способна проникнуть очень глубоко, она изначально предназначена для того, чтобы эти глубины исследовать. Да, нечасто юристы пишут стихи, но можно сказать, что я исключение из этого правила. А может быть, и нет, я не знаю. Будущее покажет.

— Думаете ли вы, что в итоге придете к творчеству только как поэт, оставив другие занятия?

— Мы живем в социальном мире, и все мы вынуждены отдавать дань своей профессии. Я не пытаюсь замыкаться ни в профессии, ни в творчестве. Напротив, пытаюсь изучать французский язык, преподаю, занимаюсь по своей юридической специальности. Я вообще «всеядный». И замыкаться на какой-либо узкой сфере не собираюсь, уходить только лишь в творчество не хочу, поскольку чувствую в себе силы ко многому иному и полагаю, что именно в этом заключается мое предназначение на земле.

— Чья поэзия вам наиболее близка?

— Внезапно сам для себя я вдруг открыл поэта Иосифа Бродского. Странно, ведь я его терпеть не мог. Более того, я даже не переносил его упоминания в моем присутствии. Я ознакомился с его прозаическим творчеством. После того как ознакомился с его диалогами, с произведениями других авторов о нем, только тогда мне открылась личность этого человека, его трагическая судьба. Я решил еще раз внимательно перечитать его произведения. Прочел его сборники, эссе. И нахожу, что это именно тот поэт, который в настоящий момент для меня является ориентиром. Что хочу сказать: во мне нашли отражение все поэты, которых я когда-либо читал. Все оставили во мне след. Это касается и поэтов отечественных — Серебряного века, Жуковского — позднего периода, Есенина, Блока, Осеева. Я могу перечислять долго, я их всех очень люблю. Ну а кого из поэтов я люблю больше? Конечно же, самого себя (смеется. — Прим. редакции)!

— Что вас вдохновляет?

— Меня много раз об этом спрашивали. Да, конечно, повод, основания, как говорят у нас, юристов, все это лежит, может быть, и вне меня. Но я пришел к выводу, что источником моего вдохновения является моя душа. Другого ответа я пока не нахожу. Видимо, в этой душе помещается все — от любви до ненависти и так далее.

— Что читаете сейчас?

— Из прозы я читаю сейчас «Ослепление» Элиаса Канетти. Что касается поэзии, читаю все, что попадает в руки.

— Что вы думаете о тольяттинской поэзии?

— Для себя в самый первый ряд я выношу ушедшего от нас поэта Мельникова. Что касается тольяттинской поэзии в целом, то она многогранна. Она не провинциальна по своему духу, потому что город развивается, накапливает опыт, и этот опыт переходит в литературу. На последнем собрании я получил самарский литературный журнал «Русское эхо», тольяттинский альманах «Стрежень», почитал произведения наших авторов и считаю, что наша литература способна составить вполне достойную конкуренцию столичным журналам.

Подготовила Дина Игнатьева