МОСКОВСКИЙ ПРОСПЕКТ:
ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР
— Семен Михайлович, сегодня, как и уславливались, наш маршрут — от Приморского бульвара по Московскому проспекту, на север, к вазовским корпусам, откуда начинали не так давно наше путешествие по Автограду.
Признаюсь, к Московскому проспекту у меня особое, чуть ностальгическое отношение. Здесь в свое время начинал, как и многие вазовцы, в малосемейке «с видом на поле». А до этого вдоволь полазил по едва поднимающимся корпусам первых кварталов района. Все это выросло почитай что на глазах: споро, весело, с искренней верой, что «и город будет, и саду цвесть».
А последние годы Московский практически не меняется, приобретя даже чуть провинциальный, окраинный дух. Улица, где есть только нечетные номера домов и неизвестно еще, когда появится здесь «чет».
— Что ж, тем интереснее будет пройтись по ней — не только в пространстве, но и во времени.
Для нас, архитекторов, Московский проспект всегда был рубежным. Как граница застройки первой очереди Автозаводского района. Все, что за Московским, тот самый «чет», о котором вы сказали, — это перспектива.
Десять-пятнадцать, даже пять лет назад эта перспектива была предельно ясна: за Московским проспектом должна развиваться вторая очередь района. Я говорю в градостроительном понимании, а не в административном. Потому что в Автограде уже проживает 400 тысяч человек, это гипертрофированный район, превосходящий по населению многие областные центры. Понимаю, как трудно управлять таким гигантским жилым образованием, и, очевидно, в перспективе за Московским проспектом будет создан новый административный район.
— А в градостроительном плане? Это что, будет повторение первой очереди Автограда?
— И да, и нет. Какие-то решения, апробированные, отработанные и полностью оправдавшиеся, здесь будут, конечно, использованы. Например, принятая нами сетка кварталов, километр на километр. Это оказалось очень удачным и в архитектурном, и в экономическом, и в социальном, и в психологическом, и даже транспортном плане: такие мини-города внутри большого города... Поэтому западнее Московского проспекта я вижу еще одну почти трехкилометровую полосу 100-гектарных мини-районов.
— Этакое зеркальное отображение имеющихся первого, второго, третьего, шестого кварталов?..
— Опять же, да и нет. Потому что здесь начинаются главные вопросы, на многие из которых мы пока ответа не имеем. Для этого надо определиться вообще с перспективами застройки, дальнейшего развития «большого Тольятти». Дело в том, что в Центральном и Комсомольском районах практически исчерпаны свободные селитебные территории. В дальнейшем они могут развиваться либо за счет сноса индивидуальных, малоэтажных домов, что по нынешним временам большей частью не оправдывает себя из-за высокой цены компенсаций за снос, либо нужно строить жилье, в зоне Автозаводского района, это 20-й, 21-й кварталы, тот вариант «смычки» Центрального и Автозаводского районов, о котором мы уже говорили.
Вообще-то предполагалось, и это зафиксировано генпланом, что город будет развиваться в перспективе чуть ли не до Ягодинского леса. Это увязывалось с проработками по развитию машиностроительного комплекса Автограда. Думаю, не раскроем уже секрета, что были варианты привязки в этом районе крупного авиастроительного предприятия, того, что размещено сейчас в Ульяновске. Затем — завода микролитражек, и мы в душе перекрестились, когда удалось сплавить его в Елабугу. Мы устали уже от этих гигантов. Да, какие-то новые предприятия наверняка будут создаваться рядом с ВАЗом, это нужно, в конце концов, и для более гармоничного развития инфраструктуры города, но в любом случае надо постараться не выходить в росте Тольятти за рубеж 800-—900 тысяч, от силы — миллион человек.
Вот условия, которые мы сами себе ставили. А без этого не разберемся и в перспективах второй очереди Автограда, и, главное, в этажности его.
— Я как раз об этом хотел спросить. Смотрите, в Автозаводском районе вообще нет ни одного жилого дома ниже 4—5 этажей. В последних, северо-восточных кварталах, даже нет ниже 9 этажей.
— Вот-вот, сделали за последние годы все для развития высотного строительства, развили базу стройиндустрии под него, а теперь вдруг крепко задумались. Хотя, разумеется, не совсем вдруг. И последним доводом стала эпопея с первым вазовским городком коттеджей.
Началось все, когда стоимость этих индивидуальных коттеджей виделась где-то в пределах 100—120 тысяч рублей. Сейчас каждый дом обойдется уже минимум в миллион, но мне не известно, чтобы кто-то вышел из очереди. Желающих значительно больше, чем вакансий в первом городке. Даже с учетом того, что там будет несколько ниже комфорт, если говорить об инженерном оборудовании: не будет центрального отопления, мусоропроводов, вместо электроплит — газ и т. д. И все-таки людей тянет ближе к земле, влечет возможность создания своего родового гнезда.
— И они готовы даже жертвовать многим во имя этого.
— Да, и тем самым увеличивают головную боль архитекторов: а туда ли мы идем? Тем более, когда побываешь на этом многократно раскритикованном в свое время Западе, посмотришь их городки-спутники и хорошей завистью позавидуешь владельцам тамошних домов.
Так и получилось, что в застройке за Московским проспектом обнаружились три точки зрения: - максималистская, минималистская и оптималистская, если так можно выразиться.
Максималисты — за повторение принципов застройки предыдущих кварталов Автограда: используя ту же высокую этажность, пройдя до западных границ поселка Приморского, то есть почти до водохранилища. Надо ли говорить, что этот вариант ориентирован, прежде всего, на централизованное капитальное строительство за счет ВАЗа.
Точка зрения минималистов: все, что за Московским проспектом, должно быть одно-двухэтажным.
Очевидно, истина где-то посередине. Наверное, должны быть, тут оазисы малоэтажной застройки, но должны быть и зоны многоэтажных домов, преимущественно, может, в 5—7-—9 этажей, но и с какими-то высотными башнями для создания выразительной вертикальной доминанты. Тем более что автозавод, как ему ни трудно, пытается выдержать ежегодный темп ввода жилья не менее 200 тысяч квадратных метров. Куда денешься от 40-тысячной очереди на получение квартир?..
— А разве ввод нового вазовского домостроительного комбината не облегчит положение?
— Ничего он не облегчит. Ведь успех жилищной программы держится на трех «китах»: это деньги, финансирование; это материалы, из чего строить, и, наконец, людские возможности, кто будет строить. И все три «кита» сегодня весьма ненадежны. Чего стоят одни грабительские банковские кредиты на гражданское строительство.
Поэтому крайне важно найти оптимальный вариант, который позволил бы нам с одной стороны направить с таким трудом получаемые госкапвложения на общерайонные нужды: дороги, инженерные сети, благоустройство, возведение детских садов, больниц, школ, объектов торговли — всего того, что частники не построят И в то же время строить жилье, которое во всем мире называется муниципальным.
— Видите, у нас появляется новая тональность в разговоре. Еще недавно мы говорили, что в нашем обществе нет и не может быть слоев. Все равны. Все стоят в одной очереди на то же жилье. Подошла она — получай положенное.
— Да, а теперь придется, видно, привыкать к тому, что есть во всем мире. Кто-то живет в коттедже за два миллиона, кто-то в домишке попроще, тысяч этак за сто, а кто-то будет вынужден ограничиться муниципальной квартирой с меньшим уровнем комфорта, не зато и более дешевой.
Уже через три-четыре года строители должны начинать строительство за Московским проспектом.
Первая, километровой ширины зона жилой застройки пройдет к западу от Московского проспекта, напротив сегодняшних первого и второго кварталов Автограда. За ней планируется создание такой же эспланады, как у нас уже реализована между Революционной и Юбилейной, шириной 400 метров, очевидно, с какими-то общественными зданиями будущего нового административного района или подрайона. Вот так и продолжится избранный нами и вполне оправдавший себя принцип «стритов и авеню», четкой сетки наших главных районных магистралей.
Впрочем, первые рабочие чертежи на первые объекты второй очереди Автозаводского района мы уже начинаем выдавать. И начнется стройка вон там, чуть левее, сразу за пересечением с улицей Дзержинского.
— Очень интересно. Но ведь это уже санитарная зона, какое может быть здесь жилье?
— А разве я сказал о жилье? Просто происходит определенный забег, определенное опережающее развитие районной инфраструктуры. Мы же все знаем, какая острая ситуация сложилась в Автограде с хранением личных машин. Тем более что стоимость этих «игрушек для взрослых» растет, чуть ли не в геометрической прогрессии, а соответственно и отношение людей к своему дорогому детищу.
Поэтому решено возвести тут крупный автомобильный городок, комплекс гаражей примерно на 20 тысяч машин, небольшие станции техобслуживания, автозаправочные и мойки.
— Семен Михайлович, уж коли нынешняя прогулка по Автограду стала своего рода подведением итогов создания его, то вопрос: что из родившегося здесь мы можем взять в будущее, а что можно без особого сожаления оставить в прошлом? Хотя понимаю, в архитектуре, в градостроительстве цена ошибок особенно накладна.
— Очевидно, потребует изменений практика нашего строительства торговых центров в кварталах. Очень заманчивые в идее, они себя не оправдывают. Особенно когда взят курс на организацию небольших, приватизированных, частных, может быть, даже семейных магазинов, кафе, мастерских, клубов по интересам. И лучше всего устраивать их в первых этажах новых домов — тем самым не только приближая обслугу к потребителю, но еще и получая возможность как-то оживить наши магистрали и рекламой, и освещением.
— Кстати, о рекламе, о выразительном облике наших улиц. Понимаю, эта тема для особого, отдельного разговора. Но все-таки несколько слов. Применительно даже к Московскому проспекту и соседним магистралям.
— Согласен, тема требует особого разговора. Но сейчас могу сказать, что нам, в силу своих возможностей, удалось в основном избежать чрезмерной идеологизации наших уличных пространств. Это отмечали мои коллеги — архитекторы из других городов: как вам только удается отбиться от этих политических прописей?
А для других архитектурно-градостроительных решений необходимы понимание, способность к восприятию со стороны общественности. Дело тоже, как показывает и мировой опыт, непростое. Вспомнить только, как встречали вначале работы Корбюзье, Аалтонена, нашего Татлина, — а сегодня это классика, вошло во все учебники. Применительно к нам вспомните историю с наклонной крышей Дворца культуры и техники ВАЗа.
Передо мной для окончательного решения было три варианта: окрашивать в золотистый цвет, зеленый или красный. Золотистый при детальном обсуждении отпал, зеленый — тоже, он бы сливался летом с цветом зелени. Остановились на красном, как не таком контрастирующем цветовом аккорде. Но не успели покрасить и половину крыши, начались звонки из разных высоких кабинетов. В лучшем случае деликатно интересовались: а не ошибка ли это? Нет, все продумано, теперь надо просто привыкнуть.
Привыкли. Я уже и не помню, когда последний раз слышал вопросы о красной крыше нашего Дворца.
— Может, так привыкнем и к ядовито-голубой одежде, в которую оделись торцы 16-этажки, что сейчас перед нами, на углу Московского и Дзержинского? Я каждое утро вижу ее и внутренне передергиваюсь.
— Совершенно естественная реакция. К подобному привыкнуть нельзя. И не надо. Это будет уже деградация естественного вкуса, художественная деградация. Для этого появился даже подходящий термин — «кич». Сам я оцениваю покрытые синей краской торцы, как пример эстетического хулиганства, и дай Бог, чтобы служба главного архитектора района и ЖКУ извлекли из этого свои уроки.
Видите, как хрупка граница между художественным и кичем. Кстати, это можно проиллюстрировать продолжением истории с той же крышей ДКиТ. Когда закончили ее покраску, мне начали предлагать дополнить ее... гигантским изображением эмблемы ВАЗа — ладьи. Чтобы ее даже из космоса увидеть можно было. Пришлось отбиваться, доказывать, что вот это уже будет явная безвкусица, кич.
— Вижу, незримые бои на ваших фронтах идут каждый день...
— Это уж точно. И последнее время приходится особенно туго: никогда я так остро не ощущал нашей общей бедности.
— И все-таки остаетесь оптимистом?
— А без оптимизма архитектора, градостроителя просто не может быть. Нельзя работать над будущим города и не верить в него. Только на этом, на вере в свою мечту да еще на чувстве ответственности и держимся. Поверьте, это не просто слова, потому что это мой город, которому отданы мои лучшие годы.
Беседовал А. ШАВРИН.