<<< Почетные граждане Тольятти и Самарской области – жители Автограда

Судьба
Не могу сказать: «Прощай»

«Сергей Дьячков, социолог, публицист». Такую подпись вы часто встречаете под материалами, выходящими в нашей газете, в других городских изданиях. Время от времени Сергей Германович выступает, как эксперт, по совершенно различным вопросам. Словом, имя его, как говорится, на слуху. Однако мало кто знает, что у этого человека трудная, трагическая, но необычная и интересная судьба.
Как говорят, на нас отражаются все грехи (а также, наверное, и достоинства) наших предков до седьмого колена. Грехи кого-то из его предков, видимо, были весьма тяжкие. Иначе не отразились бы на нем с такой силой. Рассуждая подобным образом, можно договориться до того, что большой пласт жизни Сергея вообще формировался до его рождения. В смысле формирования будущей личности, а значит, и судьбы, которая, как высказался сам Сергей Германович (после того, как родился и даже успел слегка постареть), «зависит не только от Божественного промысла, но и от места, где родился».
Судите сами. Его отец — коренной уралец. Дед отца был средней руки чиновник по почтовому ведомству, дослужившийся до дворянства и имевший большую семью –15 человек. Наступил революционный «перелом». Сергей, который появился, естественно, гораздо позже, назван так в честь брата своей бабки по отцовской линии, красавца офицера гренадерского роста, служившего в гвардии царя-батюшки. Началась гражданская война, и этот красавец офицер стал заместителем начальника контрразведки у Колчака. Когда же на Урал пришли «красные», то стали искать начальство колчаковской контрразведки. Перешерстили - перелопатили весь большой отчий дом «контры». И какой-то лихой красноармеец соблазнил одну из сестер колчаковца - то бишь бабушку Сергея, Александру.
Воспитанница классической «старорежимной» гимназии вскоре родила сына, а соблазнитель поскакал дальше рубить «контру». Дед Сергея сгинул где-то в Польше, когда вместе с железной дивизией Гая хотел совершить мировую революцию.
 Так оборвалась одна линия предков. Причем бабушка, как бывшая дворянка и интеллигентка, с первых лет советской власти чувствовала себя не в своей тарелке. Начала принимать спиртное, запои продолжались все чаще и чаще, и она утонула…
Мама Сергея родом из Польши, из семьи чрезвычайно бедной. С 12 лет работала...  В общем, классический вариант жизни бедноты при капитализме. Когда на Западную Украину пришли немцы, то ее вместе с другими девушками заставляли чистить зубными щетками пол в казармах. Поэтому она была ярым сторонником прихода Красной Армии, А когда это случилось, то познакомилась с молодым лейтенантом Дьячковым, а затем и вышла за него замуж».
Жили они там, где служил лейтенант, — в пограничном городке Рава-Русская. И война их застала так, как это можно увидеть в фильмах той поры. Они танцевали на танцплощадке. Вдруг объявила немедленный сбор. Послышались залпы орудий... Брат Сергея родился 5 мая, а 22-го началась война. Женщин с детьми загрузили в вагоны и повезли до Татарии без остановок. По дороге ничем не кормили, и многие дети умирали. Брата Сергея спасло только то, что у матери не пропало молоко... Потом она узнает, что из 9 ее братьев и сестер немцы уничтожили в концлагере всех.
И он, и она, и сын, пройдя все испытании и ужасы войны, останутся живы и в сорок пятом возвратятся в родной городок, где в 1946 году и родится Сергей.
Через полтора года после своего рождения ребенок заболел очень распространенной по тем временам болезнью — костным туберкулезом. Выяснилось это позже, а вначале все думали, что у ребенка болит ножка (он ходил, держась за ногу), и ему ее просто загипсовали.
По тем временам костный туберкулез лечился только так: человека на долгие годы укладывали в гипсе. Поскольку у Сергея было заболевание позвоночника, то в санатории, куда его поместили, сделали специальную гипсовую кроватку, которую «отлили» по форме тела. Его уложили в эту кроватку, но парнишка был чрезвычайно живой: он вскакивал ночью и отправлялся путешествовать по окрестностям. Когда ловить мальчишку надоело, к нему применили поистине варварский метод — привязывали к постели. Из лучших побуждений, конечно.
Так он пролежал 7 лет. В Ливадии, что недалеко от Одессы. Этот период жизни был важен для Сергея. Там в него буквально «вживили» принцип коллективизма и заботы о другом человеке.
Палата. Лежит 20 человек. Маленькие мальчики и девочки. У каждого свои боли, проблемы. Лежат — годами. И все свои капризы нужно соизмерять с соседями, не выделяться. Иначе — изгой, и тебе будет плохо.
Родители к Сергею приезжали часто, и все время привозили передачи. Из огромного торта ему в лучшем случае доставался кусок «с ноготок». Делиться нужно было обязательно. Только тогда к тебе могло быть уважение.
Такая коллективистская жизнь приучила его к колоссальному терпению. Ты хочешь спать, а в это время кто-то желает петь... С тех пор он привык подавлять в себе собственные нужды и боли.
 
Потом на ироническое вопрошание одного своего знакомого: «Что ты можешь сказать хорошего о нашей соцстране?» — отвечал: «Отношение к детям».
— В 40—50-е годы было действительно потрясающее отношение к детям, — вспоминает Сергей Германович. — Я лежал в замечательном санатории на берегу моря. Это был настоящий дворец! Потом его забрали для членов политбюро. Когда нас выносили на веранду — прямо под ней плескалось Черное море. Роскошнейшие палаты. Лучший персонал, который больше я никогда и нигде в жизни не видел. Не в смысле доброго отношения, хотя это было, не в смысле профессионализма, хотя и это было, несомненно, а в смысле уникальности каждой личности. Многие из них сохранились еще с дореволюционных времен. Эти люди шли выхаживать тяжелобольных по зову сердца. А какое было питание!.. Кому говорю — мало, кто верит. Свежий мед, икра... Каждое утро по палатам проходят медсестры со списком в семь-девять блюд, которые ты можешь выбрать. А школа? Учителя приходили прямо к нам в палаты. И какие учителя! Высочайший профессионализм, высочайшая культура!.. И с этой точки зрения я ничего плохого о стране сказать не могу, потому что знаю: в то время большинство детских санаториев было такого же уровня...
Затем Сергей повидал еще много санаториев, долгие годы кочуя из одного в другой. И видел, как постепенно все менялось к худшему. Чем больше чиновники выбивали себе власти и привилегий, тем меньше они обращали внимания на будущее своей страны, то есть на детей.
Многие моменты жизни страны отпечатывались в детском сознании надолго. Например, смерть Сталина. Залпы военных кораблей, красные траурные повязки, людской плач... Но больше всего он запомнил сторожа санатория, который никак не мог заплакать. Хотя очень хотел. Тогда он взял соленый арбуз и изо всех сил ударил им себя по голове. И лишь после этого вместе с арбузной жижей у него по лицу потекли слезы. В целое слилась в памяти парадоксальность, гротесковость, но все же искренность этой траурности.
 По тем временам костный туберкулез считался неизлечимой болезнью. Ведь и в наше-то время он лечится только оперативным путем и с огромной степенью риска. Мальчик мог ходить, но постоянно носил корсет для поддержки позвоночника. Он бросал этот корсет куда-нибудь в кусты и носился с пацанами, играя в футбол... Его неуемная непоседливость и динамичность сильно влияла на возможность лечения.
В 1961 году 14-летний Сергей Дьячков впервые пересекает границу тогда еще Куйбышевской области. И остался здесь навсегда. В санатории села Давыдовка он встретился с человеком, который оказал огромное влияние на его, интеллектуальное и мировоззренческое воспитание. Виктор Борисович обладал огромным лбом и небольшим ростом. А также необычным интеллектом. Сосланный в глухомань диссидент, преподававший санаторским детям литературу и историю, он на своих уроках мог подолгу читать наизусть Достоевского, Толстого, Чехова. По его рассказам Сергей знал о фильмах Феллини, Бунюэля, о которых тогда никто и слыхом не слыхивал. Виктор Борисович пересказывал их буквально по кадрам. Он воспитывал своих юных подопечных на лучших образцах классики литературы и кино.
В перерывах между санаториями Сергей «отдыхал» у родителей в Жигулевске, куда те переехали на строительство ГЭС. В школе молодой человек был страшный хулиган. Учителя с ним очень мучились и прощали только за отличную учебу, которая ему всегда легко давалась. Он любил лидировать среди сверстников. В Жигулевске, например, в свои 15 лет он уже заведовал детским Домом культуры, где и перезнакомился со многими «звездами» того времени — Евгением Евтушенко, Борисом Андреевым, Романом Карменом, Окуджавой, маршалом Коневым. Знаменитости тогда периодически, посещали Жигулевск, чтобы «пообщаться с народом». В Доме культуры молодой начальник впервые применил изобретенную им систему самоуправления. И весьма успешно.
Проходит еще некоторое время, и выпускнику тольяттинской средней школы Сергею Дьячкову все прочили большое будущее в науке. Юноша проявлял блестящие способности в физике и математике, неоднократно побеждая в различных Всесоюзных олимпиадах. Сам Сергей мечтал стать физиком-ядерщиком, что было очень модно в шестидесятые годы. Впереди молодого человека ждал университет... Но тут вмешалась Судьба и внесла свои печальные коррективы.
В то время в медицине как раз появилось новое направление — лечение костного туберкулеза оперативным путем. Эту методику разработал ставропольский профессор Макаров.
Как только Сергей узнал, что может настать избавление от страшной болезни, он тут же поехал в Ставрополь. Профессор Макаров делает ему операцию на удаление туберкулезного процесса в позвоночнике. И дает первую осечку. После операции у молодого человека наступает паралич.
Потом профессор пытался как-то вытянуть Сергея из этого состояния, делал ему одну операцию за другой, но все напрасно. Многочасовые операции были тяжелейшие. Сергей вспоминает, как в очередной раз, выходя из наркозного послеоперационного тумана, он увидел стоявшего над ним толстого, с волосатыми руками помощника хирурга, мерзко гнусавящего: «Ах ты, дюжий мужичонка!.. Надо же, выжил и тут...». Сергею тогда помогло и в дальнейшем помогало то, что, перенеся огромное количество болей и мучений, его организм приобрел колоссальную способность адаптироваться в любых условиях.
Пока Сергей находился в Ставропольской краевой больнице, где был совершенно отвратителъный уход за больными, тело его покрылось пролежнями. И он придумал противопролежневую укладку, которая его спасла и спасает до сих пор. Позже ее конструкцию опубликовали в «Медицинском журнале».
Цепляясь за жизнь, он изобретал на ходу — и самолечение, и выживание, и приспосабливание, и всевозможные приспособления. В нем проснулся огромный дар изобретателя. Но как ни странно — только ради того, чтобы выжить.
Однако жизнь продолжалась, и нужно было как-то входить в колею. С физикой было покончено, и молодой человек заочно поступил в Куйбышевский плановый институт. По привычке никогда не жить за чужой счет (а инвалидную пенсию ему назначили всего 12 рублей), по возвращении в Тольятти он сразу начал искать работу. Изучил иностранные языки, брал на дом технические переводы. Занимался репетиторством. Среди его учеников были будущие режиссеры, врачи, инженеры, художники...
Позже он скажет, что ему всегда везло на хороших людей. К тому времени Сергей начал писать стихи и даже публиковаться. Через эти стихи, видимо, и узнал о существовании Дьячкова первый генеральный директор ВАЗа Виктор Николаевич Поляков. Так Сергей оказался работником социологической службы ВАЗа.
Возможно, писательская деятельность Дьячкова, его участие в первом литературном объединении «Огни Жигулей» позволили ему влиться в богемную жизнь города и познакомиться со многими людьми искусства. Вскоре он женился. Она была художником. Потом, прожив вместе 20 лет, они разойдутся, хотя Сергей Германович до сих пор считает ее уникальным человеком.
Неуемность Дьячкова, постоянное желание коллективистского начала и яростное Устремление помогать другим, в конце концов, привели его в инвалидное движение. В те годы инвалидами никто не занимался, и они никому не были нужны. Под руководством Дьячкова организовывается товарищество «Прометей». Он и его товарищи через одни только письма, посылки и телефонные звонки создали систему помощи инвалидам по всему СССР. У них была своя огромная библиотека. Они издавали информационные бюллетени, в которых сообщали о самом важном — о новых лекарствах, о методиках лечения и так далее. Выпускали газету и журнал. Создали свой собственный банк, где инвалид мог получить ссуду. Буквально обрушивали шквал писем на любое учреждение, где нужно было помочь инвалиду «пробить» квартиру, телефон, дрова... На 80 процентов им это удавалось, потому что бомбардировали чиновников сотнями писем.
 Кроме того, в то же время Дьячков втянулся в диссидентскую деятельность, а именно — в Комитет по борьбе за права инвалида в СССР. Этот комитет, в частности, поддерживал тогда академик Сахаров. Много нервов положил Сергей Германович на поприще диссидентства (вплоть до того, что его пытались выставить из страны), пока борьба не увенчалась успехом. («Если это можно назвать успехом», — усмехается теперь Дьячков). Под давлением комитета в 1988 году государств было вынуждено создать Всероссийское общество инвалидов, о котором Дьячков позже скажет: «мертворожденное дитя». Он был единственный, который на первом съезде общества проголосовал против устава ВОИ. Тогдашний смелый «Огонек» опубликовал огромную статью Дьячкова «Мы и они«», где он камня на камне не вставляет от очередной кормушки для чиновников, А ведь его, единственного непокорного, наводящего «шорох» на съезде, пытался подкупить сам министр социального обеспечения Казначеев, пробравшийся к Дьячкову в гостиничный номер и пообещавший автомобиль. За хорошее поведение.
Но он с детских лет не отличался хорошим поведением.
Практически все инвалидные общества, которые есть в нашем городе, создал Дьячков. «Общество инвалидов», «Клуб спинальников-колясочников», «Фонд имени Януша Корчака»… В городе вообще нет ни одного фонда, в котором не участвовал бы этот беспокойный человек, а большинство из них вообще .были созданы по его предложению. И если посмотреть на счета фондов, то напротив первого взноса, как правило, стоит фамилия — Дьячков. Тогда же он создал в Тольятти частное учебное заведение — второе в СССР.
Что же им двигает, человеком, который, оказавшись в беспомощном положении, сам помогает как больным, так и здоровякам? Ответ неожиданный: страшное ощущение того, что окружающая жестокость может справиться с добром. Что зло восторжествует. Через всю жизнь он пронес слова английского поэта Блэйка, прочитанные в детстве: «Добро, смиренье, мир, любовь — вот перечень щедрот, которых каждый человек, смеясь и плача, ждет». И эти слова — о нем.
Когда Сергей Германович увидел, что фонды, создаваемые им, становятся для кого-то личной кормушкой, он решает начать влиять на действительность через власть. Что ему и удавалось сделать, как никому другому, в период его депутатства.
— Мало кто знает, что по-настоящему оформленное и организованное движение самоуправления родилось в Автозаводском районе города Тольятти, — говорит Сергей Германович. — Главный социолог ВАЗа Левин, тогдашний секретарь райкома Егоров и я, можно сказать, являемся родоначальниками местного самоуправления в СССР. Мы были первыми, кто разработал положение о системе самоуправления и внедрил ее в районе в 1989 году. Эта система распространилась затем по всей стране. И когда я стал депутатом, мне приходилось на всех сессиях буквально пробивать эту систему. Ведь новая демократическая власть отнеслась к идее самоуправления очень пренебрежительно.
...С подобной болезнью люди более 30 лет не живут. Это настоящее чудо — очередной год его жизни под этим небом. И здесь нельзя сослаться на одну выносливость. Его кредо — никогда не полагаться на других. Только ты сам можешь вытянуть себя из тяжелой ситуации. Во-вторых — никогда не нужно концентрировать свое внимание на собственной беде, несчастье, болезнях. Надо очень быстро от них отрешиться, забыть, а то и просто отодвинуть далеко на задний план. И третье — не концентрировать внимание на себе вообще. Обычно это называют альтруизмом, жертвенностью... Такие высокопарные формулы для Дьячкова переплавились в простую: «вместе выживать легче».
Самым радостным событием личной жизни считает рождение дочери 2 года назад. А незадолго до этого он женился во второй раз…
— В этой жизни, как ни странно, меня можно было бы назвать счастливым человеком, — говорит Сергей Германович. — Потому что я выполнил все заветы древних: построил дом, родил ребенка и посадил деревья. Ведь мало кто знает, что в свое время, наивно веря в демократию, я стал членом социал-демократической партии. И подбил социал-демократов на единственный их достойный поступок — посадить рощу на берегу моря, что в Автозаводском районе… Ну и успел написать книжку. Так что с этой точки зрения сделал в этой жизни почти все.
Когда-то в детстве он украл с прилавка спрессованный кусочек какао с сахаром. От этого ему до сих пор стыдно, и потому иногда приходится поминать этот грех в молитве. С тех пор он никогда не брал ничего чужого. А большинство из вещей в его доме подарено друзьями.
Дьячков приучил себя к минимизации потребностей. Он обходится очень и очень малым. В еде — чрезвычайный аскет, в питье — никаких спиртных напитков, не курит, в одежде — минимум. Живет по жесточайшему регламенту.
За свой дом, который для него не роскошь, а средство к существованию, он отдал квартиру в Автозаводском районе и земельный участок в Приморском. Библиотеку и фонотеку он собирал всю жизнь, тратя на них большую часть зарплаты.
Полгода назад судьба послала ему очередное испытание, в очередной раз поставив на грань жизни и смерти. Мощный автобус на полной скорости врезался и буквально %