<<< Почетные граждане Тольятти и Самарской области – жители Автограда

<<< Почетные граждане города Тольятти : [тематический выпуск] // Веста. – 2002. – (N 0). – С. 1–15. – Спецвыпуск.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СТРОИЛ ГОРОД

Штрихи к биографии. Матвей Григорьевич Золотов родился в 1914 году. В августе 1952 года приехал в Тольятти, где работал каменщиком сначала в управлении № 710 стройтреста № 24, затем – в управлении Жилстроя. В течение многих лет руководил комплексной бригадой, которая одна из первых в управлении была удостоена высокого звания «Бригада Коммунистического труда», а сам он лично – звания «Ударник Коммунистического труда».
Матвей Григорьевич зарекомендовал себя как хороший и инициативный организатор, с большим практическим опытом работы в строительстве. Труд Золотова был высоко оценен Советским правительством. Он награжден орденом «Трудового Красного Знамени», имел много благодарностей и других поощрений руководства управления «Куйбышевгидростроя».
За особые заслуги перед городским сообществом 26 октября 1967 года Матвею Григорьевичу Золотову было присвоено звание «Почетный гражданин города Тольятти».
На присвоение этого знания его выдвинули коллектив организации «Жилстрой» и управление «Куйбышевгидростроя».

Долой лицемерие!
В канун 50-летия Октября город наградил званием «Почетный гражданин Тольятти» первую четверку достойных. В их числе был и каменщик Матвей Григорьевич Золотов. Каким он был? Наверное, разным в разных обстоятельствах. Как и многие из нас. Нет ничего хуже, когда из обычного человека (а у каждого из нас свои слабости) со временем начинают вылепливать этакого ангела с крылышками. И почему говорят, что о мертвых можно говорить «либо хорошо, либо ничего»? Кому нужно это лицемерие? И почему бы не называть вещи своими именами?! За вещи достойные – отдать дань уважения, на те черты, которыми хвалиться не принято, – взглянуть под особым углом: откуда взялись, почему?
Остается только предполагать, сколько всяких событий вместила жизнь Золотова за семьдесят с лишним лет – наверное, по ним можно было бы изучать историю России. Мы не успели расспросить его о многом. Интересно было бы взглянуть на Ставрополь 50-х, на строительство ГЭС глазами необыкновенного человека, бывшего колхозника, бывшего вояки. Но теперь уже поздно – в 1991 году Матвея Григорьевича не стало.
...Последние годы жизни Золотое жил трудно – одинокий и забытый всеми. Говорят, у него и в молодости характер был не из легких, а к старости вконец испортился. Фронто-вые ранения беспокоили все чаще, семью потерял, потихоньку оставили и друзья, отойдя в мир иной. В советские времена над ним могли бы взять шефство пионеры... Но его одиночество пришлось на конец восьмидесятых, когда до стариков, даже до заслуженных, никому не было дела. А ведь были в его жизни и другие времена – времена, когда о людях его профессии говорили: «Где побывал строитель – там начинается жизнь!.. В стенгазетах тех лет: «Процент выполнения плана – 257!». А заголовкито, заголовки – «Ударной стройке – ударные темпы!», «Так велела партийная совесть!»...

Крестьянин по происхождению, мастер по призванию...
Газета «За коммунизм» от 1 мая 1968 года.
«Мастер строительных работ – такова теперь должность Матвея Григорьевича Золотова, сейчас в его ведении – железобетон, блоки, металл. Не впервой подходить ему на го-лый пустырь, не впервой начинать его застройку с первого колышка...
16 лет назад там, где теперь встал город Тольятти, был пустырь и колхозное поле, засеянное рожью. Рожь была еще зеленая, но ждать ее вызревания и уборки было некогда – началась большая стройка на Волге.
...И вот приехал сюда Матвей с товарищами. Крестьянин по происхождению, солдат по необходимости в войну, строитель по призванию. Прежде чем взять в руки мастерок, он взял косу и скосил рожь... Потом в этом районе выросли котельная, больница, детский сад, десять восьмиквартирных домов, пятая школа, баня. Город зашагал в свое будущее. А пятнадцать землекопов, с которыми работал Золотов, стали хорошими каменщиками и пошли шагать вместе со своим городом. Говорят, в Тольятти нет квартала, где бы ни стоял жилой дом, школа или детский сад, построенный руками Золотова (теперь уже есть, потому что город продолжает расти – авт.).
И гидротехнические сооружения не обошлись без его участия. Он строил пульт управ-ления верхних шлюзов – тот самый, что открывает под водой многотонную стальную громадину ворот, по каналу пошли корабли...
В 55 ему предлагали уйти в тыл. Он: "Натура не позволяет. Без рабочего коллектива что без рук..." Дважды тяжело раненный на фронте и несколько раз легко, он мог бы не уплотнять щебенку, но... натура не позволяет...»

Н. Васильев

Все течет, все изменяется…
Под старость лет Матвей Григорьевич перестал быть в глазах окружающих таким уж героическим,каким представляли его публикации шестидесятых-семидесятых. И прежде нелюдимый, после смерти жены он почувствовал себя совсем одиноким и даже начал спиваться.
Жена умерла рано, в 53 года, ее имени даже самые ближайшие соседки по дому уже и не помнят. Рассказывают только, что на похороны приезжали ее сестры, но Матвей после погребения даже на порог их не пустил. Так и уехали ни с чем.
Оставшись совсем один, Матвей бродил по ближайшей свалке, собирал тряпье, обрезки старых труб и другую рухлядь и стаскивал к маленькому, ржавому, с прогнившей крышей сарайчику под окном квартиры. За несколько лет там образовалась солидная куча никому не нужного хлама, которую после смерти хозяина отвезли обратно на свалку.
Частенько подсаживался к мужикам во дворе, говорил: «Ну что, выпьем?» Бросал в общую кучу свою «копеечку», наливал полный стакан, выпивал и уходил.
 
Единственный человек в округе, который сегодня может хоть немного рассказать о Матвее – соседка по лестничной площадке, тетя Римма. Она иногда заглядывала к Золотовым по-соседски. И когда Матвей остался один, продолжала помогать. А после его смерти узнала истинную цену его благодарности.
Несколько лет к Матвею приходила женщина из Собеса, приносила продукты. Она и обнаружила его однажды мертвым, сидящим на табуретке на кухне. Позвала тетю Римму. Вместе вызвали скорую, милицию, составили опись имущества – стол, стул, кровать и старый черный шифоньер, который оказался запертым на ключ. Стали искать ключи и нашли целую связку под табуреткой, на которой сидел покойник. Один из ключей подошел к дверце. Шкаф раскрыли, а с ним выплыла на свет еще одна тайна, характеризующая последние годы жизни нашего героя.
«Я вспомнила, – рассказывает женщина, – несколько лет назад, мама моя была еще жива, но лежала парализованная, пришел Матвей по какому-то делу. Мужа дома не было, а я развешивала белье на балконе. Матвей оставался в комнате один. Ну, потом мы немного поговорили, и он ушел. А через какое-то время хватилась – не могу найти ключ от входной двери. Всегда лежал на виду, а тут нет. Решила, что потеряла, сделали новый. А через какое-то время из квартиры начали пропадать вещи. Мужу на работе давали мыло, я куски в мешок складывала. Однажды мешок исчез, потом бутылка "Белизны"... Я на мужа: "Куда дел?" – "Никуда!" – отвечает. А потом так и повелось у нас: то мешок крупы исчезнет, ботинки сыну купила, и они пропали. Вот когда шкаф Матвея открыли – там все сразу и нашлось: и ботинки, и крупа, и "Белизна", и мыло, здесь даже рубашки мужа новые висели...».
Хоронить Матвея было некому. Родственников почти нет, все они в других городах. Тетя Римма послала на свои деньги (в 1991 году на 100 рублей) три телеграммы. Но похо-ронили его за государственный счет: родственники не откликнулись. Правда, через какое-то время приезжала родственница, забрала награды – их у него много было – говорила, что хочет продать, и уехала.
С тех пор о Матвее никто не вспоминает. Некому. Его мало кто знал, а те немногие сослуживцы и соседи, с кем рядом прошла воистину героическая молодость, или разъехались, или уже умерли...

Ольга Бурцева

Вместо эпилога
Впрочем, остался город. Город, который строил Матвей. Когда Золотову присуждали звание «Почетный гражданин города Тольятти» кто-то из местных журналистов (а раньше любили яркие сравнения) даже не поленился высчитать: «Если подсчитать количество кирпича, уложенного в стены, то получится, что руками Матвея (и его товарищей) построено 9 многоэтажных домов, 18 объектов производственного и культурного назначения». А ведь это был всего лишь 1968 год, то есть год, когда Матвей продолжал оставаться в рабочем строю. Человек просто работал и не осознавал, что при жизни строит себе памятник. Огромный памятник, величиной в целый город.