<<< Почетные граждане Тольятти и Самарской области – жители Автограда

<<< Почетные граждане города Тольятти : [тематический выпуск] // Веста. – 2002. – (N 0). – С. 1–15. – Спецвыпуск.

Отмечая важные даты, мы порой радуемся, что вовремя о них вспомнили, не забыли. Память о ком-то облагораживает нас самих, позволяет утвердиться в нашей гражданской позиции, потому что мы прекрасно знаем, что без прошлого нет будущего.

СПАСИБО ВАМ, ДОКТОР!

В этом году исполняется 100 лет со дня рождения Татьяны Николаевны Даниловой – человека, многое сделавшего для организации и становления родовспомогательной службы Ставрополя. Да что там говорить! За время своей работы она приняла 14 тысяч(!) родов, не допустив ни одного случая материнской смерти и смерти новорожденных. Ею сделано более 1700 операций с благополучным исходом.
За плодотворную работу Татьяна Николаевна была награждена медалями «За трудовое отличие», «За доблестный труд» в Великой Отечественной войне, «За трудовую доблесть», значком «Отличник здравоохранения».
Трудящиеся города Тольятти неоднократно избирали ее депутатом городского Совета депутатов трудящихся.
За особые заслуги перед городским сообществом 26 октября 1967 года Татьяне Николаевне Даниловой было присвоено звание «Почетный гражданин города Толь-ятти».

Двенадцать предметов
Вот, пожалуй, и все, что нам известно об этом человеке. Да еще дата смерти – 5 сентября 1995 года: Татьяна Николаевна дожила до преклонного возраста. Но чем была заполнена эта ее жизнь уже никто рассказать не может. Коллеги, работавшие с ней когда-то, сами уже люди пожилые и многое подзабыли. Сестры, прожившей бок о бок всю жизнь и взявшей когда-то на себя хлопоты по хозяйству, тоже нет. Правда, осталась дочь. Тоже Татьяна. Только вот разговаривать она о своей маме не хочет. Ну, Бог ей судья, всякое в жизни случается...
История создания этого очерка может послужить горьким уроком для всех нас, потом-ков тех, кого мы называем почетными гражданами своего города. Как оказалось, информация о некоторых из них настолько скудна, что будущее поколение, решив ознакомиться с историей города, вряд ли из нее что-либо почерпнет. В краеведческом музее, например, в папке Т.Н. Даниловой лежит пара почетных грамот, пара медицинских брошюр да несколько фотографий, на которых не совсем понятно – где же она, Татьяна Николаевна? В фондах музея хранятся еще два стетоскопа. Сохранилось лишь 12 предметов и докумен-тов.
И это – все, что осталось от человека, которого в Ставрополе знала каждая семья, где росли дети. Неужели – все?
В городском архиве, в старых подшивках газеты «За коммунизм» (1967 г.) удалось разыскать небольшую зарисовку о Татьяне Даниловой, написанную журналистом Людмилой Романюк. Мы решили опубликовать этот материал полностью – ведь вряд ли сегодня кто-то помнит о тех событиях.

Десять тысяч крестников
«Немолодая, сутуловатая, она идет неожиданно легко по утренней улице навстречу дню и заботам. То слева, то справа слышится: "Здравствуйте, Татьяна Николаевна".
...Это был один из первых ее пациентов. Она помнит, как дрожали руки матери, когда она развертывала одеяльце, потом вату – ребенок родился преждевременно и весил чуть больше полутора килограммов.
Будет ли жить? Как сохранить его? Татьяна Николаевна брала его, худенького, почти невесомого, а мать с тревогой и надеждой смотрела на ее руки.
Они приходили к ней очень часто – каждую неделю. Уже к году он догнал своих сверстников и так же крепко тянул ее за маленькую сережку. Мамаша приходила благодарить.
– За что? – удивлялась Данилова. –Я – врач, это моя работа.
...Вот уже 30 лет работает она в нашем городе, 30 лет она лечила ребятишек, помогала им появиться на свет, следила за здоровьем их матерей.
Тридцать лет назад Татьяна Николаевна Данилова была единственным педиатром и гинекологом в городе. Она окончила институт в марте 1938 года, но приехать смогла только в апреле – в бездорожье не было проезда из Куйбышева в Ставрополь. Зимой на санях, летом – на телегах, весной – по Волге. Вот и ждала молодой врач начала навигации – 27 апреля.
Она не была неопытной студенткой. Перед институтом 2 года работала акушеркой в селе Широкое. А теперь ехала заведовать женской и детской консультациями. И хоть неказист был вид домика на Корпусной улице, все было в нем устроено хорошо.
Ей предстояло теперь руководить работой – подумать только – четырех медсестер и санитарки. Каждый день – прием. Сначала – дети, потом – взрослые.
– Летом прием начинался очень рано, часов с семи утра, – вспоминает Татьяна Николаевна, – и так до восьми вечера. Ребятишек приносили рано утром или поздно вечером, когда не было жары...
Сколько же их было – родов, операций? В старом Ставрополе ее знала каждая женщина, к каждому новорожденному человеку прикладывала она свой фонендоскоп. Они были ей дороги, эти малыши, ведь она раньше матери брала их на руки. А сколько прошло их, маленьких, беззащитных через ее руки? Наверное, больше 10 тысяч.
Знает ли парень, только что попавшийся ей навстречу, что для того, чтобы он не замерз, заведующая роддомом Данилова, все медсестры и санитарки выезжали после работы заготовлять дрова. Это было в конце сороковых годов.
Теперь она работает заведующей крупной в городе женской консультацией, что на улице Мира.
В 65 лет она держится бодро: «На пенсию уходить пока некогда».
Я забегала к ней раза два побеседовать, да все не получалось.
Люди шли и шли: кто с бедой, кто с сомнением, а кто и просто за советом.
По-крестьянски звонкий голос: "Вот увидишь, как родишь-то хорошо. Почти не заметишь как"».

Встречи
Разыскивая знакомых Татьяны Николаевны, я познакомилась со многими врачами, ко-торые работали вместе с ней, кого она вырастила в профессиональном плане. Вот что рассказывали о Даниловой люди, знавшие ее.
«Татьяна Николаевна – коренная ставропольчанка. Здесь были у нее родственники, но найти их сейчас, наверное, будет трудно (позже выяснилось, что из всех родных осталась лишь дочь Татьяны Николаевны – О.Б.). Она вообще была довольно замкнутым человеком. Не помню, чтобы она с кем-то дружила. Всегда – вся в работе. И от нас требовала того же. Ее уважали и... боялись. Санитарки всегда к ее приезду все еще раз мыли, акушерки еще раз проверяли – все ли правильно записано в истории болезни. Что и говорить: Татьяна Николаевна была строгим человеком. Быть может, даже излишне. Но вот что интерес-но: эта строгость у нас не привилась. Многие из нас стали потом тоже заведовать женскими консультациями, но даниловской строгости у нас не было».
«Татьяна Николаевна была человеком старой закалки, очень любила дисциплину и не признавала опозданий. Требовательность – во всем! Поражала ее память – она знала больных пофамильно, помнила их родословную».
«Большую часть своей жизни Татьяна Николаевна проработала в роддоме. Можно сказать, что это – расцвет ее деятельности. Она была опытным руководителем и прекрасным врачом. В то время акушер-гинеколог в роддоме был одновременно и педиатром. Так что Данилова лечила не только женщин, но и детей».
«Татьяну Николаевну? Как же! Помню! Я у нее своего младшего рожала, а ему сейчас – за пятьдесят... Роды были трудными, но Татьяна Николаевна была спокойна, и, навер-ное, мне это ее спокойствие тоже передалось. Помню, как строга она была с подчиненными, которые пытались внести панику в ситуацию. При мне, конечно, ничего не было сказано, это я уже потом догадалась. Знаете, какой у нее порядок был! Помнила всех, и если женщина плохо себя чувствовала, Данилова сама шла к ней на дом. Мне она тоже, бывало, звонила и говорила, что надо бы зайти на прием. Скажите, кто сейчас к нам так относится?»

Роддом
Поиски сведений о Татьяне Николаевне привели меня в центр «Семья» Центрального района. Здесь я познакомилась со Светланой Михайловной Корнеевой, бывшим главным гинекологом города. Пожалуй, это единственный человек, с радостью откликнувшийся на предложение рассказать о Даниловой. «Как же, – говорила взволнованно по телефону Светлана Михайловна, – ведь я девчонкой пришла к ней работать!»
Более того, в своем домашнем архиве Светлана Михайловна разыскала фотографию Даниловой, которую мы и публикуем в этом очерке. Увидев на снимке пожилую женщину со строгим лицом, я не удержалась: «Какая суровая!»
На что Светлана Михайловна с улыбкой заметила: «Суровая? Что вы! Татьяна Никола-евна была ко мне очень добра. Правда, она редко улыбалась, но суровой – нет, не была».
Роддом, в который пришла работать после школы Светлана Михайловна, стоял на месте первой городской больницы. Этого двухэтажного здания не сохранилось, но вспоминала о нем моя собеседница так, что, казалось, – выйдешь за стены ее кабинета, про-едешь по нынешней улице Победы и обязательно увидишь старый роддом.
– Я очень хотела стать врачом-акушером, – рассказывала Светлана Михайловна. – Почему? Быть может, потому что мама меня тяжело рожала... Дома у нас, конечно, о таком деле, как роды, не говорилось, семья была пуританских взглядов. Так что сами роды я увидела уже в роддоме. Пришла я работать санитаркой. Вот, видите, в моей трудовой книжке – запись? Принимала меня на работу Татьяна Николаевна. Роддом был небольшим, коек на 30. А рожали в то время много, и после родов лежали иногда почти месяц. Знаете, я за свои годы работы пережила не одну революцию в родовспоможении. Да-да, как это ни странно, но сейчас рожают совсем не так, как раньше.
При Татьяне Николаевне роддом был «закрытым» учреждением – никто из посторонних не мог в него проникнуть. Почему? Боялись инфекции. Мы бесконечно намывали по-лы (гектар, не меньше!). Почему-то в холле они были бетонными... По утрам старшая медсестра проверяла чистоту: брала вату и проводила ею под матрасами. В мои обязанности входило не только мытье полов, которые я мыла так же тщательно, как и дома. Вместе с другими санитарками мы носили воду для титана, присутствовала я и на родах, на опе-рациях. Помню, как первый раз увидела женщину после кесарева сечения. Вся операционная – в крови, а женщина еще не отошла от наркоза, спит, вся бледная. И вот мне показалось, что она умерла. Как я заорала, побежала к Татьяне Николаевне, ее всполошила. Она прибежала, увидела, что все в порядке, и начала меня успокаивать.
Знаете, она меня вообще по жизни многому научила. Например, не унижать людей, никогда не отчитывать подчиненных в присутствии посторонних. Помню, как она была рада за меня, когда я поступила в институт, предлагала свою библиотеку...
К сожалению, я мало что знаю о личной жизни Татьяны Николаевны. Жила она вместе с младшей сестрой Полиной и дочерью в частном доме на улице Комсомольской, напротив рынка. Потом, кажется, они этот дом продали и купили две квартиры на улице Мира. В одной из них Татьяна Николаевна и умерла. Узнали мы об этом случайно: в день похо-рон позвонила дочь и попросила машину. Кого смогли – оповестили. Приехали проводить в последний путь... Боже мой! Какая это была бедность! Видимо, списанная роддомовская мебель – тумбочки, кровати... Скажу честно: мне стыдно, что в суете дней выпустила из виду Татьяну Николаевну. Мы же все – в работе, о себе подумать порой некогда, не то что о другом человеке!

... В дореволюционные годы врачи, принимая ребенка, почти в каждой истории болезни отмечали тяжелые формы рахита – печальные последствия недоедания и нищенских условий жизни. Смертность детей была ужасной. В отдельные годы она доходила до 90%. Статистический сборник Красноперова по Ставропольскому уезду дает жуткую картину: понос, оспа, корь, скарлатина в течение 1887 года унесли 1196 детей... Целые села болели трахомой, были малярийными...
/Из фондов городского архива/

Не этих ли инфекций опасалась Татьяна Николаевна Данилова, так строго соблюдаю-щая санитарную гигиену?

Спасибо, что помните
Завершая этот небольшой рассказ о докторе Даниловой, я хочу сказать спасибо всем, кто помог вспомнить об этом человеке – докторам Лидии Александровне Клениной, Халиме Исмаиловне Халимуллиной, Татьяне Ивановне Жаровой, Вере Васильевне Романовой, Валентине Васильевне Тимофеевой, Светлане Михайловне Корнеевой, супругам Марии Георгиевне и Владимиру Сергеевичу Ивановым, директору музея «Наследие» Валентине Андреевне Казаковой, сотрудникам краеведческого музея и архива мэрии. И если кто-то из вас тоже помнит о Татьяне Николаевне, значит, не все еще потеряно.

Ольга Березий