Наша жизнь – кинематограф,
Ч Ё Р Н О - Б Е Л О Е К И Н О

Осень – благодатная пора: богата урожаем, богата и праздниками. А нынешняя – особенно. Только в конце сентября – начале октября мы отметили 30-летие Автограда, а с ним и юбилей первого в районе дома, День пожилого человека и День машиностроителя. Наш герой В.Н. Забойкин с полным правом отпраздновал их все: как первый житель первого в Автограде дома, как пенсионер, как труженик, посвятивший заводу 25 лет жизни.
Про таких, как Владимир Никитович, говорят: живчик! И действительно, в свои 72 года он не сидит на месте: все что-то суетится, хлопочет... А рассказчик какой?! Отменная память – без всяких шпаргалок – и вся его жизнь с датами, городами, именами предстает как нескончаемое кино: то черное, то белое. А повидать-то пришлось – на несколько жизней хватит.

... В шестнадцать мальчишеских лет
До войны семья Забойкиных жила в Горловке. Три сына, мама учительница, отец почтовый работник. Младший Володя ходил в спортивный и военный кружки, играл в домро-вом оркестре. Романтику и тепло детства вдоль и поперек перекроил 1941 год. Вот они – суровая явь, лишения, смерть...
Эвакуировались в Ворошиловградскую область. Местные власти приметили 16-летнего паренька-непоседу. Кроме Володи, в НКВД вызвали еще двоих комсомольцев из Горловки. Задание – выяснить, что делают немцы на местном химическом заводе, что за-мышляют. Шли через деревню. Прямо посреди дороги уткнулись в дот, задержали румыны. Допросы, холодный сарай. А утром – поездом в Павлоград.
... В тесной, забитой двумя десятками узников полицейской камере отсидели почти месяц. Пугали, давили на психику, из еды – 300 граммов хлеба и больше ничего. Обессиленным, бледным, еле на ногах стоявшим предложили работу – строить новую дорогу. Деваться было некуда: две недели по 12 часов в день изматывающего, нечеловеческого труда, сдобренного ударами шомполов и прутьев и „изысканным” каждодневным меню – тарелкой пустого пшенного супа. Дорога была построена, и ребят чудом отпустили восвояси.
– Эту ночь 18 октября 1942 года помню как сейчас, – говорит Владимир Никитович. Льет сильнейший дождь. В дом, где мы были с мамой; в 3 часа ночи вваливаются пьяные полицейские и говорят: „Собирайся, в 6 утра поезд на Германию!” С мамой истерика, о двух старших сыновьях ничего не известно, и вот последнего забирают! У меня нет теплой одежды. Так и поехал в маминой лыжной курточке...
... Германия. Хемниц. Молодые русские – отменный живой товар. На бирже труда Во-лодю и еще около тысячи ребят купила небольшая фабрика металлических изделий. Жили в отдельном бараке, пристойно называемом „трудовой лагерь”. Но и на фабрике, и в бараке работодатели не гнушались поразмяться на „маленьких русских”, поколотить, когда за дело, а когда и просто так – враги же...
– Так прошло два с половиной года, – говорит Владимир Никитович. – А навечно – отметка в документах „бывший малолетний узник фашистских концлагерей”, что очень повлияло (в худшую, конечно, сторону) на всю мою жизнь. 2 мая 1945 года пришло освобождение. Так получилось, что фактически освободили нас американцы. А я возьми да всем об этом расскажи. Сразу – капитальная контрольная проверка, а потом армия. Служил в Чехословакии, в Венгрии. Был пулеметчиком, командиром бронетранспортера. И так до 1950 года. Тогда и перелистнул последнюю страницу своей военной биографии.

Великая аббревиатура „ВАЗ”
В шестидесятые годы Владимир Никитович со своей женой Александрой Алексеев-ной и двумя сыновьями жил в Самаре. После окончания техникума работал на радиоцентре № 1 Куйбышевской дирекции радиосвязи и вещания, заочно учился в институте связи. Уже за 40, стабильная семья, работа. Но ветер перемен не обошел стороной. В 1966 году объявили о начале строительства автозавода в Тольятти. Заинтересовался: большое дело задумывается. Ведь в стране не было нормального отечественного автомобиля. А тут еще статьи М. Шагинян „Три дня на „ФИАТе”, опубликованные в газете „Известия”. Она там так все расписала! Наверное, каждый, кто прочитал, стал собирать чемоданы. И Владимир Никитович в том числе.
– Почему я приехал сюда? – отвечает на мой вопрос В. Н. Забойкин. – Да потому, что всегда и везде привык быть первым, на виду. И статья здорово заинтриговала. Хотелось подышать воздухом „стройки века”, поработать на заморской технике – интересно же! Да и город перспективный, место какое красивое, Волга! Была и личная мечта – квартирку получить, машину со временем купить. В общем, зажить еще счастливее. Почему-то верил в это.
13 мая 1968 года. С этого дня начался четвертьвековой путь В. Н. Забойкина на нашем заводе. Стал работать начальником участка в ремонтном цехе № 48 СКП. (Всего из 50 лет общего рабочего стажа 40 отдано ремонтной службе).
– Наш цех всегда был „звездным”, – говорит Владимир Никитович. – Судите сами: в августе пришли к нам молодой специалист Ю.Д. Воинов, инженер-электрик В.М. Войцех (ныне заместители начальника ОАиПРО СКП), грамотный электронщик, специалист по автоматическим линиям сварки Э. И. Бреккель (ныне главный инженер производства). Из других цехов на наш участок перешли в будущем Герой Соцтруда В.М. Малыхин и кавалер двух орденов Ленина В.Т. Бочкарев. Назову и некоторых тогда известных электриков: А.Ф. Гаврилов, А.П. Дрига, Н.Г. Полушкин. Особенно хочу отметить моего мастера В.П. Свиридова.
Несколько раз ездил на приемку оборудования в Днепропетровск, Курган, Таганрог. Возил на стажировку в Горький группу инженеров-электриков. Здесь можно написать це-лую книгу о работе, о людях, Это незабываемо.
Начался 1969 год – год монтажа, наладки и запуска оборудования цехов сварки. Меня рекомендовали для поездки в Англию на приемку оборудования. Руки зачесались, так хотелось узнать побольше: мне принимать оборудование, мне на нем потом работать и других обучать. На месте хотелось все проверить, пропустить через свои руки. И вдруг отставка:
– Ты-де неблагонадежен. В Германию был угнан, американцы освобождали.
Аукнулись мое детство и юность. Будто Забойкин – враг какой. Страшно тогда обиделся. Не потому, что манила заграница, прельщала за выгоды материальные. Хотелось узнать больше нового, для работы полезного. Ну да ладно. Утерся рукавом – и дальше работать. Назначили меня ответственным за приемку оборудования, поступающего из-за границы. Команда была 30 человек. В три смены вкалывали. Наверху сварка кровли, искры кругом, сквозняки... Ничего не замечали, как одержимые работали. И уже через три месяца принял оборудование цехов № 42 и 45-1.
Затем новый бросок – монтаж оборудования автоматических линий. Условия жесткие: рабочий день – 12 часов, зарплата – голый тариф, одна столовая, и та – „отсюда не видно”. Только через месяц поставили вагон-туалет и буфеты.
Приходилось не раз выходить на строительство Нового города. Это после такой-то работы! С 18 до 23 часов в домах набивали на полы плиты оргалита, стелили линолеум. Электрики с моего участка гордятся своим вкладом, в частности, в дом № 30 по ул. Рево-люционной.
А у меня болела душа за их учебу. На всех линиях схемы управления были на не зна-комых нам доселе логичеких элементах. К обучению привлек синьора Аморузо с „ФИА-Та”. В каких условиях учились наши люди?! На открытой площадке установили cтолы и сначала по одному
су в обеденный перерыв, а потом по два часа после работы вникали в новые логические системы управления. В короткое время освоили самое трудное для нас электронное оборудование, что сразу доказали на деле: на два месяца раньше срока опробовали линию сварки крыши.
В ноябре 1975 года в канун моего 50-летия мою кандидатуру выдвинули на должность заместителя начальника цеха. Но тогдашний зам. директора СКП быстренько „задвинул” и на клочке бумаги написал: „Надо подбирать молодые кадры”. Но истинная причина была все та же – война. Мало того, что за границу не пустили, стараюсь и так и сяк ущемить, во многом ограничить, а тут еще и в доверии отказали. Более того, „бросили” на Богом забытый участок инспекции и смазки. Это был не участок, а непонятно что за группа! Малограмотный мастер мало что соображал в электрике, не было зарядного устройства, тут и там – неисправные автомобили-масловозы. Только одна машина работала, и та дымила, как паровоз. У смазчиков не было смазочного инвентаря, и по старинке, как до револю-ции, заливали масло чайником. Работа предстояла огромная. Четыре года напряженного труда, больших физических и материальных затрат – наказывали, лишали премий. Все кому не лень „подныривали” под меня, все на нас валили, трудно было отбиться. В общем, помощи никакой, одни упреки. Потому и решил перейти в отдел анализа и ремонта обо-рудования СКП. После пяти лет работы здесь, о которой остались самые теплые воспоми-нания, меня провожали на пенсию. Но отдыхать не пришлось. Вновь вызвали – нужно было организовать практику учащимся ГПТУ-65. А потом занимался обучением рабочих ремонтных цехов по 25 специальностям. И так до 1994 года.
Еще бы немножко поработал. Чувствовал в себе силы. Но завод находился в критическом финансовом состоянии, а я не хотел быть лишним человеком.
Вот уже три года, как я расстался со своим родным заводом. Оглядываясь на весь мой путь, на четверть века душевной и сердечной к нему привязанности, говорю, что не стыжусь ничего. И хотя меня неоднократно наказывала судьба – и зачастую несправедливо, я все терпел, спокойно переносил, не роптал и не ныл. Те, кто не по совести обошелся со мной, сейчас сами стыдятся своей мелочности, горячности, приспособленчества. „В 50 лет Забойкин стар стал для должности зам. начальника цеха. Ха! А он, такой-сякой, еще 18 лет оттрубил, и хоть бы хны!.. ” Горжусь, что лично принимал участие в строительстве завода, в его становлении, что все было не зря, труды мои остались в заводских корпусах, в людях, которые до сих пор с душой ко мне относятся. С радостью приветствую тех, с кем пережил трудное время первых лет – время, когда начинался ВАЗ...
Вот такие они, люди старой вазовской закалки! Могут говорить о заводе часами, на глазах молодея, воодушевляясь, заряжая слушателей тем же энтузиазмом и наполняя гордостью от сопричастности к великой аббревиатуре „ВАЗ”. Наш герой, как и многие другие, подпал под магнетизм этой гигантской махины, завод – вся его жизнь. Он очеловечивает его, любит, как близкое, дорогое существо, немножко и редко обижается на отсутствие взаимности. В общем, все, как в семье, среди близких и родных людей. Кстати, о семье...

Чтобы жизнь повторилась с начала, загляните в семейный альбом!
Фотоальбомов у Забойкиных много. Настоящие семейные хроники – от пеленок до седин. Тут вся жизнь
– знаменательные даты, рождения, свадьбы, бравые сыновья, крохи-внуки, юная жена Александра Алексеевна – Шурочка...
– Смотрите, какая красавица была, – горестно вздыхает Владимир Никитович. – Беда случилась с моей Шурой – тяжелейшая травма головы. Не узнать ее. Увы, болезнь не ща-дит никого. Все хуже и хуже наши дела: ходит еле-еле, почти ничего не ест. Сегодня вот всю ночь не спала, и я рядом просидел. Конечно, можно поместить ее в больницу, и никто в общем-то не осудит – знают, что очень тяжело больна. Да разве смогу?! Благодарен ей за всю жизнь свою. Очень хорошей женой мне была, матерью моим сыновьям. И люди все ее уважали. Сколько хватит сил, столько и буду ухаживать за ней. Никуда не отпущу. Вместе доживать свой век будем.
...Способны ли современные молодые мужчины на такую трогательную самоотвер-женность? Ведь буквально весь дом держится на Владимире Никитовиче. Да ладно, физическая нагрузка ему, как вы поняли, не в тягость. А как сердцу быть, которое сжимается в комок от одного взгляда на любимую, тающую на глазах женщину? И не поговорить с ней, не поделиться переживаниями или радостями, не пожаловаться, что сердечко что-то пошаливать стало, то там кольнет, то здесь заноет. Сам-то, по сути, старичок уже...
– Не чувствую своих лет, верите? – и озорным огоньком сверкнули глаза Владимира Никитовича. – Не важно, сколько тебе лет, важно, на сколько ты себя ощущаешь. И несмотря ни на что, очень доволен жизнью. Всегда был оптимистом и верил в счастливое будущее. Честно жил, честно относился к работе, к семье. И все-таки главной характерной чертой человека считаю трудолюбие. А еще – умейте прощать, будьте великодушными и не помните зла. Если же на вашем пути встретится плохой человек – отойдите в сторону, не растрачивайте себя на бесполезную борьбу с ним. Такого человека только Бог сможет покарать. А вы берегите силы для Любви.
Вот такой житейский рецепт „по-забойкински” на примере его же жизни, где было поровну и черных, и белых кадров кинопленки под названием „жизнь”. Думаю, к нему следует всем нам прислушаться.

И. КУЗНЕЦОВА. Фото Ю. Михайлина.